Конфликт вокруг «Северстали» докатился до Совета Федерации: сенаторам пришлось разбирать, почему один из богатейших людей России не платит налог на прибыль в родной области.
Заседание Совета Федерации 29 апреля 2026 года, посвящённое налоговому мораторию, неожиданно превратилось в публичную порку крупного бизнеса. Поводом стало выступление сенатора от Вологодской области Романа Маслова. Предложив ввести мораторий на взыскание налога на прибыль и на установление минимальных платежей, господин Маслов тут же проиллюстрировал проблему на примере ПАО «Северсталь».
«Крупные предприятия-налогоплательщики, имеющие активы в регионах, либо добиваются возврата ранее уплаченных налогов, либо вообще не платят налог на прибыль, — заявил сенатор. — Всё по закону, но региональные бюджеты недополучают средства, запланированные на социальную сферу».
По его данным, за 2025 год бухгалтерская прибыль «Северстали» составила 6 млрд рублей, накопления нераспределённой прибыли — почти 470 млрд. Однако компания не перечислила в областной бюджет ни копейки налога на прибыль. Более того, массово подаются уточнённые декларации для возврата переплат.
«Подтяните что-то из офшоров»
Реакция председателя Совета Федерации Валентины Матвиенко оказалась жёстче любых законодательных инициатив. Она фактически призвала владельца «Северстали» Алексея Мордашова, который, по её словам, «вышел на первое место в списке Forbes» (оценка состояния — 37 млрд долларов), поступить не по закону, а по совести.
«Компания находится в области, там работают люди, — сказала Матвиенко. — Ситуация сложная. Надо соизмерять возможности и что то из офшоров перевести в родную страну». При этом спикер признала: Федеральная налоговая служба действует строго в рамках закона, но есть ещё «законы совести, патриотизма, уважения к Отечеству».
Губернатор привёл цифры
Глава Вологодской области Георгий Филимонов мгновенно поддержал сенатора и Матвиенко, оперируя конкретными расчётами. Плановые поступления налога на прибыль от «Северстали» в бюджет области на 2026 год были заложены в размере 3,5 млрд рублей. По итогам первого квартала налог не поступил, зато компания запросила возврат 2,2 млрд рублей.
По уточнённым данным ФНС, по итогам года налог на прибыль от «Северстали» в областной бюджет составит ноль рублей. Кроме того, в результате корректировки деклараций за 2022–2025 годы компания планирует вернуть ещё 4 млрд рублей, а её «дочки» — 500 млн. Итого выпадающие доходы — 8 млрд рублей. Для сравнения: Магнитогорский металлургический комбинат при меньшей выручке показал налог на прибыль 9,9 млрд рублей.
Филимонов не стеснялся в выражениях: «сознательная неуплата», «акционер сознательно наносит удар по людям».
Ответ «Северстали»: нас наградил президент
Компания ответила развёрнутым заявлением. Во-первых, подчеркнули: «Северсталь» зарегистрирована в России, никаких офшоров нет, а сам Мордашов и предприятие много лет под санкциями США и ЕС. Во-вторых, указали на объективный кризис: прибыль в I квартале 2026 года упала в 370 раз по сравнению с прошлым годом — до 57 млн рублей. Рентабельность — рекордные 12%, свободный денежный поток отрицательный (минус 40 млрд рублей).
В-третьих, напомнили, что в 2025 году «Северсталь» перечислила в бюджет Вологодской области 13,4 млрд налогов (общей суммой, а не только налога на прибыль) и направила 5,76 млрд на социальные программы. В-четвёртых, привели козырь: в 2025 году президент Владимир Путин наградил коллектив компании орденом «За доблестный труд», а в поздравительной телеграмме назвал «Северсталь» примером «социально-ответственного бизнеса». Компания также получила премию РСПП.
Наконец, «Северсталь» перешла в контрнаступление: дефицит бюджета области вызван «непродуманной политикой» властей, которые растранжирили «подушку безопасности» в 70 млрд рублей.
Противоречие остаётся
Главное расхождение — в цифрах. Сенатор Маслов утверждает, что «Северсталь» вообще не платила налог на прибыль. Компания говорит о 13,4 млрд налоговых отчислений за 2025 год. Скорее всего, стороны говорят о разном: Маслов — именно о налоге на прибыль, «Северсталь» — о совокупных платежах (НДФЛ, имущество, земля и т.д.). Но суть претензии региональных властей от этого не меняется: налог на прибыль, являющийся основой для бюджета области, остаётся неуплаченным.
Вместо вывода
Конфликт вокруг «Северстали» выходит далеко за рамки налогового спора. Федеральная власть устами Матвиенко, региональная — Филимонова — объединились против крупного частного бизнеса. И действуют не правовыми, а моральными инструментами: «законы совести», публичный стыд. Формально действия компании законны, но власти хотят большего — социальной ответственности в условиях кризиса.
История с призывом Валентины Матвиенко к «Северстали» и Алексею Мордашову помочь Вологодской области - это не просто частный спор между СФ и крупной корпорацией. А предвестник нового плана отношений между государством, регионами и крупным бизнесом. Матвиенко на самом деле сказала, что в сложные времена не следует ограничиваться уплатой налогов, нужно активнее участвовать в социальной повестке. Здесь важно, что речь идет уже не о классической благотворительности. Школы, больницы, спорт, городская среда, социальные проекты - все это становится зоной общей ответственности. Формально компания может быть частной, но если она определит жизнь целого региона, то общество и власть начнут воспринимать ее почти как публичный институт.
Ответ «Северстали» тоже показателен. Компания заявляет, что активы в России, а не в офшорах, о санкциях, кризисных отраслях и налоговых платежах в региональном бюджете. И в этом есть своя логика: бизнес говорит, что он уже несет нагрузку. Но политический вопрос шире бухгалтерского. Если владельцы продолжают оставаться в списке самых богатых людей, а регионы испытывают дефицит ресурсов, неизбежно возникает вопрос о балансе: где заканчивается прибыль акционеров и начинается ответственность перед территорией, на которой эта прибыль была создана? На наших глазах сложилась модель «условной частной собственности». Бизнес сохраняет активы, статус, доходность, но государство всё жестче напоминает: в кризисные периоды право на прибыль сопровождает обязанность ею делиться.
Риски здесь очевидны. Если такая модель будет строиться только на публичных окриках, она превратится в неформальный налог на лояльность. Тогда бизнес начнет не инвестировать, а угадывать ожидания начальства. Но если правила будут понятными - социальные соглашения, прозрачные международные программы, фиксированные обязательства и взаимная ответственность властей и корпораций - это может стать новой формой общественных соглашений.
Случай «Северстали» важен именно как прецедент. Государство больше не готово смотреть на крупных собственников только как на налогоплательщиков. От них ждут соучредительства региональной стабильности.
Николай СЕРОВ
Телеграм: t.me/antimaydaninfo
Источник: vk.com
